— Я могу, — сказал он, — творить земные чудеса. Но с космосом дел не имею. Хватит с меня того, что однажды я попытался остановить вращение Земли. Вы помните, что из этого получилось?

Пылкий Ариэль сначала предложил было свои услуги, но потом, подумав, отказался. Действительно, на такой громадной высоте совершенно нет воздуха, юноша может задохнуться! И лишь один Мюнхгаузен не терял надежд добраться до спутника. На всякий случай он попрощался с нами, взял себя за волосы и, рассказывая на ходу историю о том, как однажды он таким же способом вытащил себя из болота, стал поднимать свою персону в воздух. Мы с напряжением следили за его полетом. Прошло несколько минут, и Мюнхгаузен, успевший поднять себя только до крыши Высокой Башни города, вернулся на землю. У него был усталый вид.

— Годы не те, — сказал он с виноватой улыбкой. — Одышка мучает. А на какой, вы сказали, высоте этот ваш спутник? Девятьсот километров?!

— Эх, жаль, что нет «хрустального яйца», в которое можно видеть за тридевять земель! — вздохнул Ихтиандр.

Мне в голову пришла великолепная идея.

— Хрустальное яйцо? — воскликнул я. — Есть!

И мы стали в очередь к телескопу.

Через десять минут, разглядывая маленький спутник, Мюнхгаузен говорил:

— Все ясно: это дело рук артиллеристов. Они взяли ядро, выстрелили из пушки, и вот теперь… Вы помните, как я летал на ядре? Я, старый артиллерист, утверждаю…

— При чем тут пушка? — вмешался я. — И при чем тут ядро? Ваше ядро было, не в пример вам, совершенно бессловесным, а спутник посылает на Землю сигналы. Он начинен приборами, и забросила его в небо совсем не пушка, а баллистическая ракета.

Мюнхгаузен впервые в жизни промолчал в ответ, так как не нашел в своей биографии ни одного примера, связанного с баллистической ракетой. Но спустя мгновение он вдруг закричал на всю площадь: