уделялось ремонту и перестройке бывшего Дворца и палат Сената. Имперские дройды-строители рыскали по бесконечным завалам металлического лома, оставшимся на месте былых сражений, выискивая материал для возведения новых зданий.

Вдалеке Скайвокер видел могучего сорокаметрового дройда. Он проламывался сквозь скорлупу полуразрушенных зданий, расчищая путь для транспортной магистрали. Гигантские ручищи-балки сокрушали каменный лик здания, извлекая из него оголенную арматуру и сваливая обломки камней в процессорную пасть, где сырье начинало первую стадию переработки, чтобы выйти в конечном счете готовым к употреблению стройматериалом.

Весь прошлый год жестоких раздоров Люк находился вдалеке от бывшей цитадели Императора, постигая Темную Сторону Силы. В конце концов он стал адъютантом при Императорском штабе, как в свое время и его отец, Дарт Вейдер. Скайвокеру пришлось выдержать нешуточную борьбу с самим собой, и только помощь друзей, только любовь - да, именно любовь Леи и Хэна - помогли ему вырваться на свободу.

Люк заметил дипломатический шаттл: корабль спускался с орбиты, оповещая о своем прибытии причудливой пульсацией бортовых огней. С воем втянув дюзы, корабль сел на платформу верхнего яруса дворца.

О, Скайвокер знал, что такое огонь! Ему казалось, что в груди у него не сердце, а кусок алмаза. Теперь он был не просто одним из Рыцарей Джедаев - он единственный уцелевший Мастер. Люк прошел суровые испытания, какие другим и не снились. Он только теперь постиг Силу, - мог ли он и мечтать, что Сила когда-нибудь откроется перед ним в такой глубине? Новые способности временами даже пугали его.

Ему вспомнились те далекие дни, когда он, идеалист и неутомимый искатель приключений, гонял на "Соколе" по всей галактике, затевая бессмысленные поединки с каждым встречным и поперечным. До сих пор не изгладился в памяти тот скептицизм, которым он был охвачен у первой Звезды Смерти во время сражения при Явине, пытаясь отыскать крохотный термальный клапан. Тогда он и услышал голос Бена Кеноби, убеждавший его довериться Силе. Теперь Люк понимал то, о чем раньше мог лишь догадываться. Особенно близок и понятен стал ему пристальный, гипнотический взгляд старика.