На другой день ослушника судил Совет Ветров.

"Признаешь ли ты себя виновным?" - спросил король.

"Я виновен только в том, - гордо отвечал Мастер, - что всю свою жизнь не искажал прекрасного, не скрывал уродства, не льстил безобразию и говорил людям правду прямо в лицо".

"В вентилятор его!" - закричал король.

"В вентилятор!" - повторили ветры.

Это была самая лютая казнь.

Амальгаму заключили в высокую башню одной из стен замка. Казнь была назначена на утро.

ГЛАВА 4

B поисках Синегории

Гай замолк.

- Что же случилось дальше? - спросил я нетерпеливо.

- Прекрасная Мельхиора... - начал было Арсений.

Но тут сигнальщики закричали "воздух". У командного пункта взвыла сирена. Под навесом посыпались со стола кости домино. Румяная подавальщица Клава промчалась мимо нас к щелям укрытия, опережая всех.

- Клавочка, самовар поспел, бежит! - крикнул кто-то из летчиков.

Клава выскочила из укрытия, схватила горевший яркой медью самовар гордость аэродромной столовой - и, как ни фыркал он, как ни плевался, утащила его под скалу.

Немцы шли от солнца. Крылатые тени ударили нас по глазам.

Ды-ды-ды-ды!!! - оглушительно зачастили счетверенные пулеметы.

Даранг-даранг-даранг! - задергались скорострельные зенитки.

Мы едва успели добежать до щели, как над нами, переходя с тонкого свиста на тошнотворный вой, что-то прог сверлило воздух и, покрывая все тяжким, стопудовым обвалом, ахнулось оземь на аэродроме. Потрясенная округа долго не могла прийти в себя, и каждое ущелье спешило скорее сбыть подальше этот ужасный, не вмещающийся в мире гром. Только мы подняли головы, как земля снова судорожно забилась под нами, и стало темно от взброшенных к небу камней. И в эту минуту я увидел, как Арсений Гай вскочил и, сгибаясь, побежал к своей землянке.