— Ни один — если речь идет о шизофрении или психозах. В данном же случае я почти могу быть уверен…

— В чем, черт побери?

— Послушай, — сказал Штейнбок примирительно, — я устал с дороги, хочу есть. Пойдем в кафе, захвати с собой ее бумаги, чтобы я мог…

— Бумаг нет, — отрезал жестокий майор, — все данные в компьютере. Ужин нам сейчас принесут, что ты предпочитаешь: бифштекс, курицу, сосиски?

— Омлет, — сказал Штейнбок. — Только хорошо прожаренный.

— У нас на базе нет птичьего гриппа, — усмехнулся майор.

— Естественно, — сказал доктор, — у вас тут все птицы давно подохли от скуки.

Читать с экрана Штейнбок не любил, но пришлось — принтера в кабинете майора не оказалось, да если бы и был, распечатывать и выносить материалы, связанные с деятельностью арестованных было категорически запрещено.

Омлет оказался хорош, майор своими репликами не докучал, и Штейнбок довольно быстро прочитал информацию, совершенно, на его взгляд, поразительную, но никак не приближавшую к цели его здесь пребывания. Он вспомнил, к тому же, что знал все это и прежде — когда происходили упомянутые в отчете события, он, как и многие другие, следил за публикациями в канадской «Глоб», но, как и все, с сугубо читательским интересом обывателя, задающего стандартный вопрос: кто следующий? Когда скандал поутих и крупные заголовки исчезли с газетных полос, забыл об этом деле и он.

Бросив взгляд на заголовок компьютерного материала "Странная гибель и исчезновение 14 микробиологов", Штейнбок вспомнил, что читал эту статью, положив газету на рулевое колесо, пока стоял в пробке на Восьмой южной улице. 14 марта 2002 года — он и дату вспомнил, потому что в тот день делал на семинаре доклад о способах медикаментозного лечения больных, страдающих РМЛ — расстройством множественной личности.

Странно соприкасаются порой и странно друг с другом реагируют элементы нашей судьбы. Почему именно в тот день он читал именно тот доклад?