Джордж. У тебя отличное произношение. Я никак не мог себе представить, что ты русский. Настоящий? Советский?

Жора. А то какой же? Эмигрант, что ли?

Джордж. Да еще, как ты меня уверяешь, из самой Москвы?

Жора. А зачем мне тебя уверять, если я там живу и прописан. Постоянно. Жил бы я, скажем, в Ленинграде или в Киеве, я бы тебе так и сказал, что я живу в Ленинграде или в Киеве. Или в Одессе, где у меня старший брат живет. Он, кстати, капитан дальнего плавания - во всех портах мира побывал.

Джордж. Знаешь, я еще ни разу не разговаривал с русским! Я живу в Калифорнии. В Сан-Франциско. Ты был когда-нибудь в Калифорнии? Был в Штатах?

Жора. Нет. Не был. Я первый раз за границей. Мой папа в советском торгпредстве работает. Я у него три месяца прогостил. Все каникулы!

Джордж. А теперь летишь домой?

Жора. В том-то и дело. Летел, летел и не долетел. Лучше бы я сегодня и не вылетал. А они всех пассажиров из самолета высадили, погрузили в автобус и прямо из аэропорта привезли сюда, в отель, ночевать. Что-то у них там случилось, неисправность какая-то... Сказали, что завтра рано утром отправят дальше. Знал бы отец, он бы меня ни за что одного не отпустил.

Джордж. Может быть, в самолет была подложена бомба? Это теперь бывает. Некоторые в воздухе взрываются.

Жора. Не знаю. Может быть. Тогда, конечно, хорошо, что мы вовремя приземлились. Тогда можно считать, что повезло.

Джордж. Я тоже считаю, что мне повезло, раз я познакомился с тобой. Есть хоть с кем поговорить по душам... Я ведь, знаешь, тоже не по своей воле тут очутился...

Жора. А по чьей же?

Джордж (таинственно). Меня, понимаешь ли, собирались украсть. Похитить!

Жора (с удивлением). Кого? Тебя?

Джордж. Меня! Меня - Джорджа Роб-Ронсона, сына и наследника Ричарда Роб-Ронсона. Это имя моего отца. Мое имя Джордж. Джордж Роб-Ронсон. Прости, но я не знаю твоего имени. Как тебя зовут?