Гущин закрыл дверь в коридорчик, выключил газ под чайником и заговорил тихим монотонным голосом, который почему-то сразу привел Филиппа в чувство:

— В половине одиннадцатого вечера Елизавета Олеговна пожаловалась матери на резкую боль в груди. Отец в это время уже лег спать, его будить не стали, мать дала дочери валидол. Однако боль не прекратилась, и буквально минуту спустя Елизавета Олеговна потеряла сознание. Тогда мать разбудила отца и вызвала «скорую». Машина прибыла через двадцать три минуты, и врач констатировал смерть. Предварительный диагноз — острая сердечная недостаточность.

— Дина Игоревна сказала — инфаркт, — пробормотал Филипп.

— Я узнал о трагедии в час ночи, — продолжал Гущин, не обращая внимания на замечание Фила. — Мне позвонили из больницы, вы же знаете, что…

Об этом он мог и не напоминать. У каждого из членов группы была всегда при себе магнитная карточка с указанием имени, отчества, фамилии, даты рождения, домашнего адреса и, самое главное, — с номером телефона, по которому обязательно нужно было позвонить, если с обладателем карточки произойдет несчастный случай или иное происшествие, лишившее указанного обладателя возможности самому сделать нужный звонок.

— Я прибыл на место в два десять — раньше просто не успевал. К сожалению, ничем помочь уже было нельзя, а то я бы поднял лучшие силы…

— Мы были с Лизой весь вечер, — сказал Фил. — Она чувствовала себя прекрасно.

— Вы ходили в кино?

— Кино?.. Это вам Дина Игоревна сказала? Нет, мы гуляли. Обсуждали кое-какие идеи. В десять Лиза пошла домой, а я… Я тоже, только не сразу. Когда, вы говорите, она?..