
В 8:00 Чарли собрал свое звено на Мейн-стрит. Солнце уже давно встало. На ближайшем пустыре он еще разок проверил, как его подопечные помнят упражнения с деревянными ружьями, поправил у некоторых пилотки и галстуки. Построив бойцов в колонну, он повел ее на окраину города. Он был доволен и уверен в себе.
У завода они встретились с вожатым Руком и остальными тремя звеньями, которым, как удовлетворенно отметил про себя Чарли, было далеко до его ребят. Звено Пита Горовица выглядело особенно расхлябанным: шорты у многих были плохо выглажены, сапоги и ботинки едва тронуты ваксой, а ружья не разваливались лишь благодаря изоленте. "Герои Горовица" не сумели бы выстроиться во фронт, даже если бы им посулили за это годовую норму шоколада. Рука это ничуть не смущало. Пит Горовиц, слащавый канзасский парнишка, был его любимчиком.
Рук построил звенья, сдвинул на лоб очки в тонкой металлической оправе и начал перекличку. Роузвиллский отряд первой бригады второй "Канзасской", имени Фрэнка Нитти, дивизии Социалистических пионеров присутствовал в полном (сто восемь человек) составе. Вожатый Рук, холостяк, преподававший физкультуру и политическое воспитание в роузвиллской средней школе, выпрямился во все пять футов восемь дюймов своего роста и подобрал живот, втянув его с такой силой, что Чарли испугался, как бы с него не свалились шорты. Началась обязательная речь: набившие оскомину слова о том, что им выпала честь представлять свой город, вследствие чего они обязаны проявить должное уважение к героям войны, а также всеми силами стремиться подражать бескорыстным патриотам социалистического отечества. Напоследок Рук на всякий случай добавил свое обычное предостережение об опасностях сексуальной невоздержанности.
