"Чепуха, - подумал я, унимая нервную дрожь и невольно убыстряя шаги, сколько в этом городе чепухи".

Маришка теперь за мной едва поспевала.

- Куда ты так... Погоди...

Не мог же я ей сказать, что испугался памятника. Хорош бы ябыл после такого признания.

- Разбежался чего-то. Вроде и улица не под уклон, а ноги сами бегут.

Улыбка, которую я попытался выжать, наверное, более походила на гримасу уличенного в обмане ученика. Но все же шаг я замедлил.

- Смешной ты... У вас там все такие смешные?

- У нас разные, - ответил я, уже не гримасничая, а улыбаясь нормально.

Я вспомнил, что мы о чем-то не договорили. Помешал памятник. Ах да, разговор шел о школе, и Маришка упомянула маму. Мама...

- А папа? Кто он, твой папа?

Голос Маришки был спокоен, а в глазах я прочитал удивление.

- Папа? Что такое папа?

Я смутился и обругал себя за бестактность. Но все-таки Маришкин вопрос прозвучал странно.

- Ну, папа, твой папа...

- Мой? Я тебя не понимаю. Расскажи, что такое папа.

Ну и задачку задал я сам себе. Но Маришка смотрела пристально и надо было отвечать.

- Папа... Это такой человек, взрослый человек, мужчина...

- Мальчик?

- Не мальчик, мужчина.

Я по глазам видел, что Маришка не понимает. Но как можно не понимать таких элементарных вещей. Есть мама, есть папа, что тут непонятного? А Маришка не понимала.

- Мужчина - это большой мальчик. Вот я - мужчина.

- Ты - папа? - в глазах Маришки горел огонек интереса.

- Да, у меня есть дети.

- Мой папа?

- Нет, Маришка, - я смутился, хотя Маришкин вопрос был по-детски прост и наивен, - я не твой папа.

- А... - кажется, девочка разочаровалась.