– Хорошо. Раздевайтесь. Нет, рубашку можно не снимать.

Она скинула халат и, подстелив простынку, возлегла. Руслан покорно разулся, снял брюки, трусы и, наскоро приведя себя в состояние относительной готовности, принял протянутый пакетик с презервативом. А то еще, не дай Бог, импотентом объявит…

– Так… – озабоченно хмурясь, командовала она. – Глубже… Еще глубже…

«Интересно, чем эта тумбочка облицована? – механически двигая тазом, думал Руслан. – Неужели натуральный шпон? Или нет… Наверное, все-таки пластик. Уж больно узор ровный… Колька говорит, он такую машинку себе смастерил: заряжаешь в нее полено и начинаешь крутить… А резец плавающий… Ну и разматываешь заготовку, как рулон…»

– Достаточно, – сухо сказала наркологиня, сменяя фронтальную позицию на коленно-локтевую. – У вас что, всегда такая задержка оргазма?

Захваченный врасплох Руслан не нашелся, что ответить, но тут дверь в процедурную приоткрылась.

– Ольга Петровна, можно я карточки возьму? – спросил с едва уловимой картавинкой вежливый девичий голос.

– Леночка, вы же видите, у меня пациент!.. – не оборачиваясь, раздраженно ответила наркологиня. – Подождите минуту… А вы продолжайте, продолжайте, чего остановились?

«Минуту? – Руслан ударился в панику. – То есть у меня всего минута…»

Он плотно зажмурился, чтобы не видеть холеного гладкого крупа наркологини, и наддал, отчаянно пытаясь представить себе что-нибудь и впрямь соблазнительное. Однако успехом это не увенчалось.

– Достаточно, – объявила Пряпова. – Одевайтесь.

И, пока смущенный и расстроенный Руслан освобождался от презерватива, наркологиня надела халат и, присев к столу, принялась заполнять какую-то карточку.

– Лечиться будем… – с прискорбием сообщила она. – Довели вы себя… Ваше счастье, что болезнь не слишком запущена. А то еще полгода – и, учтите, импотенция была бы вам обеспечена…

– Следующий… – буркнул Руслан, в унынии покидая процедурную.

За то время, пока наркологиня проверяла, насколько он подорвал здоровье чрезмерными нагрузками, народ в приемной успел отчасти смениться. Майор с алкашом, которому все было побоку, куда-то отбыли. Зато возникла рыхлая зареванная женщина лет сорока. Время от времени она ударяла жирным кулачком в сгорбленную повинную спину одного из трудоголиков и, плача, величала ударяемого то варваром, то иродом. Не иначе – жена…