Потом она забыла об этом происшествии, потому что в космопорте ее встретила мать. Федеральному советнику Джессамин Амбердон сообщили о событиях на Джонтаро, и, похоже, она была из-за них сильно встревожена. Тэлзи мгновенно взяли в оборот, прогнали через серию психологических тестов, дабы убедиться, что ее здоровье не пострадало. Только после того, как результаты не показали заметных изменений в ее психическом состоянии, точнее, их, изменений, вообще не было выявлено, Джессамин, кажется, окончательно успокоилась.

— Джилас сразу же предпринял меры, чтобы отвоем участии в событиях на Джонтаро умолчали, — сообщила она Тэлзи. — И к тому же… ну, подумаешь, ксенотелепатия, едва ли это так важно! Полагаю, ты вряд ли столкнешься вновь с инопланетянами-телепатами.

Она улыбнулась.

— Должна признаться, дорогая, я сильно беспокоилась, но, похоже, ты ни чуточки не пострадала. Теперь мы можем обо всем просто забыть.

Тэлзи была не слишком удивлена. Джессамин была ласковой и понимающей матерью, но склонность к консерватизму, которая становилась характерной для младших членов Большого Федерального Совета, уже начинала брать над ней верх. Осторожные расспросы на борту корабля уже показали Тэлзи, что обыватели Ядра Звездного Скопления относят паранормальные способности, вроде телепатии или телекинеза, к сомнительным достижениям человеческого разума, если, конечно, не считают их просто досужим вымыслом. Джессамин прекрасно понимала, что слухи, будто Тэлзи стала не от мира сего, никак не способствуют грядущей блистательной карьере, которую она прочила дочери.

Чтобы признаться матери, что в Тэлзи пышным цветом расцвели новые таланты, время было явно неподходящим. Через несколько дней Джессамин предстояло покинуть Орадо в составе грозного Комитета Этического Надзора, и, может быть, поездка займет несколько месяцев. Не стоило ее огорчать перед разлукой.