По общим отзывам, растет нормальный, здоровый ребенок. Бегает, кричит, падает - как все. И говорит...

С каким трепетом я отмечаю эту уверенную властность в овладении чудом родной речи! Владыка суффиксов и флексий, он вносит в нее порядок и симметрию. Заяц - зайчиха? Значит, "поросенок и поросиха". "Кончилась темнота, теперь светлота". "Петя - толстяк, а я тоняк!" "Окно можно занавесить и разнавесить..."

Запряжет любую морфему, если надо выразить чувство: "От машины пахло бензином-пребензином! А ракетоплан пролетал низочко. Мамы не было - я ее везде-вездешенько искал!"

Или вот такая сравнительная характеристика, выданная мне и самому себе: "Я много говорю и тихо ем, а вы многотихный и быстроемный!"

Запись третья

Здесь есть лес - не парк, а настоящий, без тропок.

Пробираемся меж деревьев. Ели загораживают дорогу обвисшими широкими рукавами. Молодые елята тычут зелеными пальчиками: "Люди, люди!"

Выходим на луг. Березы на взгорке словно струятся и текут под ветром зеленая река, вознесенная в небо...

Сережа...

Он свой и в лесу, и в стрекочущем таинстве луга. Для него все вокруг живое, как мы. "Дуб задрал свои черные руки. Ветер подул, озеро затанцевало. У дождя ноги длинные: от неба до земли".

Первобытный антропоморфизм сродни поэтическому одухотворению природы.

Да, он Поэт. Будущий...

Запись четвертая

Жадно читает. "Я хочу триста миллионов толстых книг".

Населяет мир образами книг, искусства. Листья в луже - "золотые рыбки". Дивный свет зари, окрасившей утро в тона непостижимой нежности, - "как будто вошла принцесса в розовом платье". Вентилятор сравнил с лопоухой мышью из голографического мультфильма.

Неужели вторичности не избежать? Сократить круг чтения? Но ведь это значит - обеднить мир чувств".

Запись пятая

Взглянул на почки тополя: "Листья прорезаются!" Какая точность слова!