Пройдя некоторое расстояние, мы увидали, что некоторые из скелетов еще живы. Они умирали и высыхали под затянутым тучами небом. Мне кажется, небо этой планеты было когда-то очень красивым, теперь же оно вызывало ужас. Время от времени можно было видеть, как голубой мерцающий луч падает на песок и бежит по нему, словно солнечный зайчик, пока не наткнется на мумию. Иногда мумия переворачивается на другой бок и закрывает глаза.

Лицо Стенки выглядело бледным, как у мертвеца. Я понимал, что освещение здесь ни при чем. Мы прошагали минут пять, и со всех сторон нас окружали скелеты, живые и мертвые. Живые равнодушно смотрели на нас, но все же в их взглядах было что-то этакое, показывающее, что мы — единственное на этом свете, на что еще стоит смотреть. Если их еще что-нибудь и удивляло, так только то, что есть нечто, способное двигаться, кроме людей. Ведь в их глазах мы, удивительно малорослые и одетые в шнурованные сапоги и легкие комбинезоны, не были людьми.

— Тебя не наводят на размышления эти вычищенные скелеты? — произнес Уолл. — Ведь здесь же нет никаких гнилостных бактерий.

Я ничего не ответил, размышляя о том, что это слишком напоминает ад, каким его изобразил Босх. Единственное, что помогало его снести — сюрреалистическое голубое освещение. Мы едва верили тому, что видели наши глаза.

— В этой водоросли недостаточно жиров, — сказал Стенка. — Всего остального вдоволь, только вот жиров маловато.

Теперь мы уже были довольно близко к берегу. Некоторые мумии начинали шевелиться. Я наблюдал за одной парой, находившейся за небольшой дюной, пытающейся вроде бы убить друг друга, и вдруг понял, о чем говорит Стенка.

Я взял его под руку и развернул, предлагая возвращаться. Некоторые из рослых скелетов пытались встать на ноги. Я знал, о чем они думают: «Под этими мягкими оболочками должно быть мясо, в котором есть вода. Обязательно должно быть!» Я дернул Стенку за руку и сам бегом пустился обратно.