Я остановился передохнуть, отметив, что груда стала немного меньше.

- Ты не веришь мне, - сказал Малтифорд. Он громко рассмеялся и спросил: - Так как, я забочусь о кукурузе или она заботится о старике Малтифорде?

Я посмотрел на блестящий новенький пикап, а потом перевел взгляд на ровные зеленые ряды. Чувствуя подвох, осторожно проговорил:

- Не знаю.

- Древние поклонялись злакам, - заметил он. - А мы что, глупее? Может, нас уже так поработили, что мы и не замечаем этого.

С половиной бетонной плитки в руках я застыл, а потом глупо взвизгнул:

- Ничей я не раб!

- А что, кушать тебе не надо? - он снова засмеялся. - Допускаю, что нет. Я не могу утверждать, что видел тебя за обеденным столом.

Бросив плитку назад в кучу, я проследил, как она покатилась вниз и остановилась, зацепившись за что-то.

- Часто ли ты задумываешься о будущем, Джон?

Хотел бы я, чтобы он не так часто поминал мое имя.

Я ответил:

- Иногда, - и тут же пожалел об этом. После чего стал бросать плитки как одержимый, кряхтя и охая, пока руки и плечи не начали гореть.

Но Малтифорд заговорил громче, и невольно приходилось его слушать.

- В будущем, - продолжал он свою речь, - я думаю, мы сделаем для нашей кукурузы вот что. Сейчас, в эту минуту, ученые работают над тем, как можно изменить ее генетику, как вывести листья, которые бы поглощали каждый луч солнца. Мы заставим ее расти быстрее. Она станет выносливее. Мы найдем новые сферы ее применения. Выведем лекарственные сорта. Станем использовать для создания гормонов. Создадим экологически чистое топливо, - он остановился и глубоко вздохнул. - Ты умный парень. Я же вижу.

Я не ответил, но почувствовал, как лесть исподтишка прокрадывается ко мне в душу.