— Если бы ты отдала Андрею все золотые, ты могла бы его спасти. Он бы не стал чемпионом смерти.

— А мне что? — Зойка пожала плечами.

— Тебе было важнее поломать игру? Или спасти Андрея?

— Игру поломать. Мы тут никого не убиваем и не спасаем, просто игра фиговая.

— Ну, своей цели ты достигла бы только в одном случае — если бы все как один согласились тебя поддержать. Так что ты проиграла. И, кстати, попытка навязать всем новую игру в рамках прежних правил заведомо обречена на провал. Разве только нарушить правила. Тем более что один из нас это сделал. Верно, Андрей?

Андрей пожал плечами. Сознаваться было стыдно, не сознаваться глупо.

Класс тихонечко загудел: Витер словчил? Но каким образом?

— Ты ведь не роздал свои черные фишки? — Кобыл чуть наклонился к нему.

«Во дурак!» — вырвалось у кого-то.

— Почему? — настаивал Кобыл. — Объясни свои мотивы, Андрей.

Андрей вздохнул и тихо, коротко ответил:

— Противно.

Расслышали, тем не менее, все.

— Ну, значит, так ему и надо, — сказал Тарас Качура. Как бы про себя, но расслышали опять же все.

— Думает, он тут самый лучший. Последний герой, — поддержала Качуру Степанченко.

— А между прочим, так оно и есть, — развернулся к ним Кобыл. — Как правило, в первой игре «чемпионом смерти» становится самый лучший. Как правило.

Все притихли.

— Ну и ладно, — сказал Андрей, почувствовав неожиданную злость: на одноклассников, на Кобыла, но в первую голову — на себя самого. Зервандова права — надо было поломать игру. Объединить всех и поломать эту игру. А он не догадался, дурак. Догадалась Зойка-помойка.

— Значит, так. Пусть так.

— Мало сказать «пусть так». Нужно понять, почему так. И ряд причин мы уже знаем. Во-первых, тебе мстили за прошлую игру. За пистолет, — Кобыл загнул палец. — Во-вторых, тебя не боялись, когда пистолета нет. Не ожидали ответного удара. И попали в точку. Ты роздал все жизни — и оставил себе все смерти.