— Скажем лучше так: не трус, а расчетливый человек.

— Никакой он не расчетливый человек, а мерзавец и трус. Но когда я узнала, что так считает и Всеволод Вениаминович…

— Всеволод Вениаминович — это кто?

— Гервер, наш директор-распорядитель. Он порядочный человек, но… — Лиза скомкала платок. — Просто я ничего не понимаю. Он тоже считает, что завод сгорел не без ведома папы.

Гервер — тот, кому верит Глебов. Сейчас он узнает и о других, надо проверить свои впечатления.

— А остальные сотрудники вашего отца? Скажем, Ступак?

— Ступак? — Лиза помедлила. — Нет, Федор Илларионович верит отцу.

— А другие? Вот, например, инженеры Субботин и Вологдин?

— Субботин? Да вы что. Он не из породы предателей. Это кристально честный человек.

— А Вологдин?

— Вологдин? — Пластову показалось: Лиза слегка покраснела. — Вологдин вообще…

— Как понять — «вообще»?

— Вы просто не знаете Вологдина. Это… Это счастье, что он оказался у нас на заводе. Ведь ради того, чтобы работать у папы, Валентин Петрович бросил университет, где был оставлен для научной работы. Вологдин считается у нас ведущим инженером… Но главное не в этом.

— А в чем?

— Это просто… Это просто гениальный человек.

Глаза ее сузились, она посмотрела на адвоката, будто ожидая возражений, но Пластов промолчал.

— Вы думаете, я преувеличиваю?

— Нисколько, Елизавета Николаевна.

— Но это в самом деле талант. Огромный. Вот увидите. Он войдет в историю.

Уже второй человек говорит, что Вологдин войдет в историю. «Как ни жаль, — подумал Пластов, — но кажется, Вологдин прежде всего войдет в историю семьи Глебовых». И вдруг понял, что может выяснить сейчас нечто очень интересное.

— Простите, Елизавета Николаевна, вы знаете, что такое генераторы УМО?

— Генераторы УМО… Где-то я слышала эти слова, но где… Может быть, от папы?