Он сделал свой выбор. Он пошел, отмеряя шагами отрезок на прямой бесконечного безумия. Его рассудок пасовал, однако каким-то невероятным образом Бут знал: тут произошло невозможное. Пространство и время были разделены. Шагам и сердцебиению не соответствовали секунды. Им вообще ничего не соответствовало.

Безумие было красного цвета. Оно предупреждало о своем приближении: вывеска больницы в тупике сумасшествия, перед порогом которой валяются идиоты, делающие под себя, а внутри веселятся буйные. Бут уже слышал их хохот в своей голове...

То, что он принял за галлюцинацию, действительно оказалось вывеской. Под красными буквами, составлявшими надпись <<Канцелярия>>, была дверь. Бут не колеблясь отворил ее и переступил порог. Ему почудилось, что он умер во второй раз. И сколько еще смертей ожидают его, прежде чем наступит покой?

В канцелярии не было ни одного листа бумаги, ни одной папки, полки, скрепки. Здесь не было также шкафа или (ха-ха) компьютера. В комнате с голыми стенами, испускавшими гнилостное сияние, был только стол, за которым сидел человек и смотрел на Бута печальными глазами, полными понимания. До Бута не сразу дошло, что человек как две капли воды похож на фотопортрет Франца Кафки.

- Отлично, - сказал Кафка. - Вот вы и прибыли.

С этими словами он вытащил из стоящего справа от него контейнера восковую фигурку, которая поразительно смахивала на Бута - идеальная модель в масштабе примерно один к пятнадцати, - повертел ее в руках, очевидно, сравнивая с оригиналом, и бросил в контейнер, стоящий слева. Смысл этой операции так и остался для Бута загадкой. Поскольку в канцелярии не наблюдалось ни единой канцелярской принадлежности, он предположил, что контейнеры заменяют реестры. И еще он успел заметить, что сквозь грудь фигурки была продета черная нитка, завязанная в узлы.

Кафка надолго замолчал. Ничего не происходило. Наконец Бут поинтересовался: