Что же касается всего остального - бара и, главное, после... что было на самом деле, а что померещилось?

Каваноу поднял голову и с надеждой воззрился на надписи в окне. Даже по зеркальному изображению он смог разобрать, что они сделаны на его родном языке. Первой буквой там стояла "Р". Каваноу опять застонал и закрыл лицо руками. Он хотел бы оставаться в таком положении - не двигаясь, никуда не глядя, ничего не замечая, но в конце концов навязчивая мысль снова заставила его поднять голову.

Доколе?

Сколько все это продлится? Сколько еще продлится этот кошмар - пока весь мир не покатится к черту в гробу на колесиках? Ждать осталось недолго.

Как можно без языка что-то купить или продать, отдать какое-то распоряжение? А если даже и можно, то что тогда использовать вместо денег - четырехдолларовые банкноты с надписью ЕБЫЛ БЕВВИС?

Или, с горечью продолжал размышлять Каваноу, с чем-нибудь в равной степени несуразным. Ибо несколько пьяных часов назад он выяснил следующее: у каждого свой алфавит. И что для Каваноу - ЕБЫЛ БЕВВИС, для другого - АКЫН МАДДИТ, или УЧИЛ МУДДАК, или...

В алфавите тридцать три буквы. Число возможных комбинаций, 33х32х31х30х29... и так далее до х1... оценивалось, если приближенно взять один порядок на каждую операцию...

Что-нибудь в районе септиллионов.

Впрочем, число это уменьшалось, если гласные заменяли только гласные, а согласные - только согласные, но и в таком случае оно было невообразимо велико. Несравнимо больше числа жителей Земли.

Но это касалось печатного слова. А в отношении речи, вдруг понял Каваноу, число получалось несколько больше. Ведь здесь считались не буквы, а фонемы - их же в языке около сорока на тридцать три буквы.

Соломинка для помешивания мозгов переключила как попало дуги рефлексов, соединив образец рецептора для "К" с образцом рецептора для "X", или "Д", или любой другой буквы...