Слова, которые выводил тенор, звучали для Каваноу как тарабарщина. Впрочем, они всегда были для него таковой: фотограф не знал немецкого. Однако он знал, что они означают.

Was geht mich denn der Fruhling an?!

Lasst mich betrunken sein?

Что тогда мне весна?

Напьюсь хорошенько!