По авеню курсировало желтое такси, Каваноу остановил его и забрался в машину.

- Угол Сорок пятой и Пятой, - буркнул он.

- Чмо-о? - переспросил шофер, выгибаясь, чтобы взглянуть на пассажира.

Каваноу сердито нахмурился.

- Угол Сорок пятой улицы, - раздельно повторил он, - и Пятой авеню. Поехали.

- Засср, - произнес водитель, сдвигая кепку на затылок, - малахерь не лыздын урлы, пунек. Шуз сандаль калым небалуй?

Каваноу вылез из машины.

- Сутра затрамбон! - вякнул напоследок водила и укатил, поскрежетав своей развалюхой.

С отвисшей челюстью Каваноу уставился вслед хаму. Уши его запылали.

- И как это я не выяснил номер его лицензии? - спросил он вслух. Почему я не остался дома, где никто мне не пачкает мозги? И зачем я вообще живу в этом вонючем городе?

Он забрел обратно на тротуар.

- Шизис, агуй? - услышал он за спиной голос.

Каваноу крутанулся волчком. Всего-навсего какой-то сопляк с газетой в руке и еще пачкой под мышкой.

- Займись-ка лучше делом, - бросил ему Каваноу.

Он отвернулся от мальчишки, сделал пару шагов к перекрестку, затем застыл на месте, еще раз огляделся и зашагал назад.

Зрение его не обмануло: заголовок газеты в руках у мальчугана гласил: "БУКАТРИ АГЫКИУЧ ЗСУХЧИСУВАЯ ДИЧЬ".

Название газеты, во всем прочем выглядевшей в точности как "Дейли ньюс", было "Буевы льях".

Мальчишка-газетчик пятился от Каваноу, с опаской на него взирая.

- Погоди, - торопливо выговорил Каваноу. Он пошарил в кармане, отыскивая мелочь, ничего не нашел и дрожащими пальцами вытянул из бумажника банкноту. Затем сунул ее газетчику. - Давай.