Он вошел. И прошептал:

- Боже, она прекрасна. Я не знал, что она так прекрасна, изображения этого не передают...

Она повернулась к нему, встала со стула и улыбнулась. Он подошел, пожал ей руку, слова "Добрый вечер, мисс Вонг" застряли у него во рту и так и остались невысказанными.

И они начали беседу.

Помада ее была медного цвета, а зрачки глаз напоминали медовые диски...

- Вавилон - 17, - сказала она. - Я не решила этого еще, генерал Форестер.

Вязаное платье цвета индиго, волосы струятся по плечам, как вода в реке.

Он ответил:

- Это не очень удивляет меня, мисс Вонг.

"Удивляет", - подумал он. Она оперлась рукой на стойку, наклонилась вперед, бедра шевельнулись под вязаной синей материей; каждое движение удивляет, поражает, сбивает с толку.

- Но я продвинулась дальше того, на что оказались способны вы, военные.

Мягкая линия ее рта изогнулась в вежливой улыбке.

- Благодаря тому, что я знаю вас, мисс Вонг, это тоже не удивляет меня.

"Кто она?" - подумал он. Он задавал этот вопрос абстрактному собеседнику. Задавал его собственному отражению. Размышляя о ней он непрерывно задавал этот вопрос. Все остальное не имеет значения, но ОН должен знать о ней все. Это очень важно. Он обязан знать.

- Во-первых, генерал, - сказала она, - Вавилон-17 - не код.

Мысли его нехотя вернулись к предмету разговора.

- Не код? Но мне казалось, криптографический отдел установил... - он остановился и потому, что не был уверен в заключении криптографического отдела, и потому, что требовалось время, чтобы вернуться с обрывов ее скул, из пещер ее глаз. Напрягая мышцы лица, он приказал своим мыслям возвратиться к Вавилону-17. Захват Вавилона-17 может оказаться ключом к прекращению этого двадцатилетнего бедствия. - Вы хотите сказать, что наши попытки дешифровать его бессмысленны?