— Черт возьми, да куча возможностей! Там существует страна Руша, очень похожая на процветавшую в двадцатом веке Россию. История у нее складывается аналогично. Так что в этой Руше непаханое поле для гениев.

— Очень интересно. Расскажите-ка мне, что за гении рождались в России.

***

В столице многострадальной страны Руша планеты Урия все дышало революцией. По улицам маршировали невпопад моряки в забавных кепи, с ружьями наперевес, боязливо семенили курсистки с вуалями, неслись кареты, впряженные в местных вислоухих лошадей, пугающе квакали клаксоны первых автомобилей. Частили осенние дожди, совсем как на Земле.

На окраине столицы, в маленькой комнатке, за столом сидел Цумарканов. При вялом свете керосинки он записывал очередной перевод "своего" текста на рушкий, сделанный специалистами "Ники".

Гляну в поле, гляну в небо — И в полях и в небе рай. Снова тонет в копнах хлеба Не запаханный мой край.

Вдруг в дверь грубо постучались. Цумарканов вздрогнул, бросил перо. Поправив вживленные белокурые космы, он встал из-за стола и пошел открывать.

— Кто там?

— Именем революции, откройте! — пробасили за дверью.

Цумарканов убрал засов, в комнату нагло проник человек в черном. Человек в черном прошелся к окну, обернулся.

— Так это ты Сергун Цусенин? Кропаешь очередные стишки? На кой ты приперся в столицу? Катись обратно в свою глухомань, пока не поздно!

Цусенин, он же Цумарканов, уперся пятой точкой в стол, под мышками зачесалось от беспокойства.

— Хкгм. Позвольте узнать, с кем имею честь?

— Я поэт Муфьян Нищий, певец Руши и революции. Провидица из Бенгарии, слепая Манга, предсказала мне, что ты будешь самым великим поэтом, не только у нас, но и по всей Урии. Я же останусь на вторых ролях. Но мне это явно не по душе.

— Слепая Манга? — пробормотал Цусенин. — Что-то мне это напоминает.