- Да, потеря провинции совсем не так страшна, - признал Маркус. - Но меня волнует цена, которую придется за это заплатить, - потеря чести и гордости Легиона, уверенности и уважения к империи. Человек, который занимает имперский трон, повсюду посылает сигналы слабости, безграничной глупости и...

- Довольно! - коротко скомандовал центурион. - Совсем необязательно рассказывать, что ты думаешь, всему Чадару!

Солдаты притихли. И хотя Валориан по-прежнему лежал с закрытыми глазами, он почувствовал, как их внимание внезапно переключилось на него.

- Что будем делать с аборигеном? - он услышал, как тихо был задан этот вопрос. - Убьем или дадим ему уйти?

- Пусть убирается восвояси. Это мясо достойно того, чтобы подарить ему жизнь, - ответил центурион.

- А что, если он слышал весь наш разговор?

Их предводитель презрительно рассмеялся в ответ:

- Он всего лишь грязный абориген. Он ничего не сможет извлечь из нашего разговора, а новость и так довольно скоро будет всем известна.

Сквозь переполнявшее его презрение центурион не заметил тонкой улыбки, тронувшей губы Валориана. Он был теперь начеку, но все еще притворялся крепко спящим, пока солдаты устраивались под своими покрывалами и пока не догорел огонь костра. Когда они все захрапели, а лощина была погружена во мрак и окутана туманом, охотник поднялся со своего места под деревом. Он подхватил седло и растворился в темноте ночи.

На заре Валориан отыскал Хуннула на лугу в долине, совсем неподалеку от лощины, в которой уже начали просыпаться солдаты. Охотник свистом подозвал своего жеребца и с удовлетворением наблюдал, как большое животное послушно прибежало на его зов, его грива и хвост, словно черный дым, неслись за ним. Он быстро оседлал коня и направил его к югу, в сторону от стоянки своего племени.