Так же тихо он прикрыл за собой входную дверь. Во дворе ему бросилась в глаза куча крупных перьев. «Они что, ночью гусей резали?» – пронеслась в голове мысль.

Иван примерно представлял, где находится река, он заметил ее ещё вчера, трясясь в кабине МАЗа. Дойдя до колодца на краю деревни, он пошел наперерез через луг, о чем, впрочем, сразу пожалел: утренняя роса вмиг промочила кеды. Иван с грустью вспомнил о кирзовых сапогах, опрометчиво оставленных дома.

Луг оканчивался полосой деревьев, скрывавших речку. Берег был совершенно плоский, поросший травой. Река как будто вырезала свое русло в газоне. Иван начал раскладывать стульчик, чтобы устроиться поудобней, но тут он услыхал странный протяжный звук. Казалось, что в листве наклонившейся над рекой ольхи, сидел и гудел большой зверь. Скорее жалобно, чем злобно. Иван понимал, что хищников крупнее лисы в округе не водится, а кабан или лось, которых, по рассказам, было здесь полным-полно, никак не смогли бы забраться на дерево. Так что пошел на звук без всякого страха.

На толстой ветке сидел мужик в одних штанах и шляпе с обвисшими полями. Пальцами ног он судорожно пытался обхватить ветку. По орлиному. Незнакомец совершенно очумело озирался вокруг и скорбно гудел. Взгляд у него был замутненный, и вообще весь его вид говорил о том, что вчера он крепко набрался, от чего с утра и страдает. Под деревом валялась куча перьев.

– Эй, дядя! – окликнул Иван страждущего. – У вас тут что – День Птиц вчера проводился?

Мужик попытался остановить блуждающий взгляд на Иване. Но не смог. Только перестал гудеть. Но сразу же начал икать. Ему действительно было тяжко. Собрав последние силы, он прогундел:

– Ты кто?

При этом на мгновение потерял равновесие и только благодаря невероятным усилиям удержался на ветке, вцепившись в ствол.

– Че, служивый, худо?

– У… худо, – признался сиделец.