- Кракович? - рявкнула трубка. (Был ли это на самом деле генеральный секретарь?)

- Э-э-э.., да... Феликс Кракович у телефона. Я был сотрудником отдела Григория Боровица.

- Феликс? Зачем мне твое имя? Ты что, хочешь, чтобы я тебя по имени называл? - Голос звучал сурово и в то же время создавалось впечатление, что у его обладателя рот набит кашей. Кракович несколько раз слышал выступления Брежнева, хотя тот и нечасто произносил речи. Теперь он уже не сомневался в том, что разговаривает с генсеком.

- Я.., нет, конечно же, нет, товарищ генеральный секретарь... - (Кракович недоумевал, как же ему следует обращаться к Брежневу.)

- Но я...

- Послушай, ты там за старшего, что ли?

- Да.., э-э-э.., товарищ генеральный...

- Забудь о всякой ерунде, - резко оборвал его Брежнев. - Я не нуждаюсь в напоминании о том, кто я такой.

Мне нужны только твои ответы. Что, никого старше тебя по должности не осталось?

- Нет.

- А равных тебе?

- Четверо, но один из них сумасшедший.

- Что?

- Он сошел с ума, когда.., когда все это произошло. Последовала пауза, потом голос зазвучал уже мягче:

- Ты знаешь, что Боровиц мертв?

- Да. Его нашел сосед по даче в Жуковке. Сосед был отставным сотрудником КГБ, поэтому сразу же связался с товарищем Андроповым, который послал туда своего человека. Сейчас он здесь.

- Мне известно еще одно имя, - голос Брежнева был густым и одновременно каким-то булькающим. - Борис Драгошани. Что с ним?

- Мертв, - ответил Кракович и, не удержавшись, добавил:

- Слава Богу!

- Что? Ты радуешься смерти своего товарища?