Когда в кабинет донеслись шум, детские голоса, Раиса Яковлевна сказала:

— Ну вот, пока мы знакомились, кончился наш тихий час. Идемте, я покажу вам детей.

Ирина Андреевна надела белый халат и вместе с Раисой Яковлевной поднялась по широкой деревянной лестнице из вестибюля на второй этаж.

Раиса Яковлевна остановилась около первой двери, приоткрыла ее и, показывая на ряды маленьких кроваток, сказала:

— Здесь наши малыши. Эти почти всегда спят. Покормятся, поболтают ножками и опять спать. Из этой группы мне трудно кого-либо рекомендовать. Они поступили недавно и имеют родственников. Идемте в среднюю, к ползункам.

В большой светлой комнате кровати стояли по стенам, а середину занимал большой квадратный стол с высокими бортами — манеж для ползунков, их прогулочная площадка.

Некоторые дети спокойно лежали в кроватках, другие сидели, или, держась за сетки, пытались становиться на ножки. Но самое интересное происходило в манеже.

Вот один малыш, лежа на спине, изо всех сил бьет свою щеку резиновой игрушкой. Другой лежит на животе и, приподнявшись на локтях, упорно смотрит на нее, незнакомую тетю. Ирина Андреевна мотнула головой, ласково улыбнулась малышу и была награждена ответной улыбкой беззубого рта.

Вдруг раздался отчаянный плач. Произошла авария. Двое следопытов ползли навстречу друг другу, возможно с самыми мирными намерениями, но, не рассчитав расстояния и скорости движения, стукнулись лбами и разревелись. Няня погладила одного, перенесла на кроватку другого, и мир был восстановлен.

Раиса Яковлевна останавливала внимание Ирины Андреевны только на тех детях, у которых не было ни родителей, ни близких родственников. Таких много, большинство. Дети разные — черноглазые и голубоглазые, веселые и грустные, озорные и спокойные. Ирине Андреевне не хотелось признаться, что пока ни один из них не привлек ее внимания. Она только спросила: