– Вершинин Александр Михайлович? – моргнув от яркого света, спросил светловолосый.

– Да.

– Очень хорошо. Я майор НКВД Стерлигов. Будем знакомы.

Он протянул руку, и я не совсем уверенно пожал ее.

– Присаживайтесь, – говорил Стерлигов так, словно хозяином этого кабинета был он. Потом он повернулся к Круминьшу. – Ивар Казимирович, вы не могли бы оставить нас? Прошу прощения, но это необходимо.

– Конечно.

Дверь за Круминьшем захлопнулась.

Я сел на жесткий стул напротив майора.

– Начнем, пожалуй, – сказал Стерлигов. – Думаю, вы немного удивлены происходящим. Вдруг вызывают, ничего не объясняют толком, а тут еще и НКВД…

– Что есть, то есть.

Наверное, в моем голосе слышалась тревога, потому что Стерлигов неожиданно улыбнулся.

– Да не волнуйтесь вы так, Александр Михайлович. Просто дело срочное, и нам показалось, что гораздо быстрее будет, если мы сами к вам придем, чем вызывать вас на Лубянку.

– И-и… И что же это за срочное дело?

– Другой разговор, – майор снова улыбнулся, но через мгновение улыбка пропала с его лица. – Сколько раз вы пытались записаться в армию?

– Трижды.

– Трижды… И что же вам отвечали?

– Что я слишком ценный специалист, – я дернул уголком рта.

– Переживаете? А зря. Вы действительно ценный специалист, и теперь у вас есть возможность это доказать.

– В каком смысле?

– В самом прямом. В скольких экспедициях по поиску алмазных месторождений вы участвовали?

– В двух. Был в Сибири, а потом на Западном Урале. В тридцать восьмом.

– В Сибири – это с Соболевым (Владимир Степанович Соболев – один из крупнейших советских геологов. Высказал предположение о близости геологического строения Сибирской платформы и Южной Африки и о вероятном распространении алмазоносных кимберлитов на Сибирской платформе – авт.)?