Он припомнил всё: и похищение трёх сенаторов, выкуп которых обошёлся Пату в сорок тысяч звондов, и ограбление золотого каравана из провинции Селюстия, в результате чего пираты захватили шестнадцать судов, в том числе и конвойных, и боязнь купцов в одиночку выходить в открытое море, и перебои в доставке таберийского масла и колонских пряностей. И, наконец, он привёл главный козырь - с убедительной точностью финансовых выкладок он показал, что организация кампании против пиратов обойдётся Пату дешевле ежегодных потерь от морского разбоя.

- Всё, - закончил Крон диктовку и бросил писцу черновик статьи о триумфе Тагулы. Писец с необычайным проворством вскочил и подхватил его на лету.

- Поднимешь сейчас начальника стражи и пять солдат из охраны, проговорил сенатор, поджигая информационный бюллетень от стоящего рядом светильника, и почувствовал, каким жадным взглядом следит писец за горящим свитком. Он аккуратно раздавил пепел о ручку светильника, а оставшийся в руках уголок бросил в масло рядом с горящим фитилём.

- Поведёшь их к Гирону, - продолжил Крон, - и заставишь там всех работать. Чтобы к утру "Сенатский вестник" был готов. За него отвечаешь ты.

Сенатор мельком глянул на писца и увидел, как его глаза, всё ещё наблюдавшие за обрывком бюллетеня, пыхнули огнём властолюбца. Пусть на одну ночь, пусть над десятком рабов, стражников и ремесленников, но он почувствует себя хозяином.

"Незавидная ночь выдастся сегодня у Гирона", - подумал Крон.

- Но горе тебе, если не будет так! - охладил он писца. Крон выдержал паузу и закончил более спокойным тоном: - Если всё не поместится на одном листе, уберёшь помеченное мною из передовицы о триумфе Тагулы.

- Будет исполнено, господин, - ощерился в улыбке писец.

Сенатор махнул рукой.

- Иди.