И он не только все это видел, он незаметно вмешивался, помогая созидателям, но не идеями, а энергией. Он боролся со злом.

Девять энергаторов, подчиняясь его воле, сновали в секторе Галактики радиусом в триста световых лет. Они выворачивали черную энергию, превращая ее в белую, и переносили туда, где она была особенно необходима. Энергия сознания всех трех разумных цивилизаций была подобна. Не поддающуюся вывороту грязь энергаторы сжигали в недрах звезд. И как она дьявольски корчилась, не желая погибать в миллионноградусной жаре! Конвульсии этого зла стегали по сознанию Павла раскаленными бичами. И он взвивался над громадной плоскостью, с трудом отрывая себя от вычислителя.

Павел делал передышку. И в эти мгновения он все острее и острее чувствовал, что человека в нем остается все меньше и меньше. Сначала его это удивило, но потом стало пугать. Он не хотел расставаться со своей человеческой сущностью. Мысленно раскачиваясь от крайнего бешенства до умопомрачительного юмора, Павел рычал и хохотал на всю вселенную. Этим он будил память о себе, память о Земле.

Затем вновь нырял в вычислитель, яростно выдирая зло и грязь из отупевших, ни во что не верящих созданий. Уводил траектории астероидов от живых планет, гасил вспышки смертоносных космических излучений, он делал миллионы дел. И это длилось вечность.

Он до тонкости стал понимать все три цивилизации. Почувствовав, что стал выдыхаться, выбрал трех краков, посадил их на энергатор и сдал смену… и стал приходить в себя на больничной койке в госпитале городка. Веки были из свинца, а тело чужое и неживое. Он не мог пошевелиться – разучился, как это делается. Внутри что-то негасимо горело. Но он все слышал и видел с закрытыми глазами.

Рядом с койкой на стуле сидела Юля, кажется уже восьмой день. Он был счастлив, но наполовину.