Симона вдруг представила Митьку и себя сидящими нос к носу у бетонной стенки взлетной площадки.

И Ираиду Васильевну, сиротливо стоящую как-то сбоку от них. "Ревнует она его ко мне, что ли? - неприязненно подумала Симона. - Ну и пусть, сама виновата". А Ираида Васильевна продолжала говорить, словно сейчас, здесь, в рейсовом мобиле, на подлете к Душанбинскому космопорту, можно было заставить

Симону изменить свои взгляды на воспитание детей вообще, и Митьки в частности.

"Мы просто говорим на разных языках, - с тоской думала Симона, - "учет возраста", "логическое переосмысливание понятий в детском аспекте" бр-р-р... и еще это - "индивидуальный подход". Ей кажется, что это хорошо. А меня при этих словах охватывает такая тоска, словно каждому детенышу подобрана своя, индивидуальная клетка, только отделана она не позоосадовски, а со вкусом, - скажем, окрашена точно в тон глаз".

- Допустим, - продолжала Ираида Васильевна, - что семилетней девочке и можно популярно рассказать о различных системах счисления, хотя я сомневаюсь в необходимости таких преждевременных знаний. Но зачем пятикласснику объяснять особенности политического строя Америки? Мы с вами прекрасно понимаем, что пресловутый "кибернетический социализм" - это фикция. Но это ясно нам, знающим историю развития общества. А что вынес из беседы с вами Митя? Боюсь, что одно: недоверие к самому слову "социализм". Он не понял, что в Америке на самом деле доживает последняя стадия капитализма; для него теперь существует "хороший социализм" - какой был в нашей стране, и "плохой социализм" - как сейчас в Америке. Вот чего вы добились. А ведь через каких-нибудь два года он будет проходить все это в школе и ему немалых трудов будет стоить борьба с собственными неверными представлениями, которые складываются вот из таких случайных бесед.