– Да не град делай, а дождь! Ой, как больно! Что же ты делаешь, бестолковая!

Крупная, величиной со сливу, градина упала прямо на крючковатый нос Гингемы, и ведьма завертелась на месте от боли.

Корина хихикнула. Она сидела на плоском камне, возле шеста с лошадиным черепом, и колдовала. Вернее, пыталась колдовать, но все шло у нее наперекосяк. Она путала слова заклинания и вместо «буфало-муфало-хруфало» произносила «бухвало-трухвало-мухвало», поднимала не левую руку, а правую, сгибала на руках не мизинцы, а большие пальцы.

В результате вместо легкого облачка появлялась грозовая туча, а то и просто стая галок. Южный ветер оборачивался холодным туманом, землетрясение – нашествием лягушек, гроза – снегопадом. Но чаще всего у Корины вообще ничего не получалось. В голове у нее замешалась каша из ежедневных уроков Гингемы, и расхлебать ее было сложно. К великому разочарованию девочки, колдовать оказалось совсем нелегко. Да и что это за магия – вызывать дожди да ураганы? Выяснилось, что всесильная Гингема вовсе не всесильна. Она не знала даже, как волшебством сотворить себе тарелку дымящихся пирожков. Тоже мне колдунья!

Нарк, как всегда, сидел неподалеку и, высунув язык, с насмешкой наблюдал за неудачными опытами Корины. За прошедшие три года он подружился с девочкой. Она была ленивой и капризной, взбалмошной и упрямой, жестокой и раздражительной, но, в отличие от Гингемы, могла быть и доброй. Порой она неожиданно обнимала Нарка за шею и начинала почесывать волка за ушами, что-то нежно шепча. Нарк, который в жизни ни от кого не слышал ласкового слова, буквально таял в такие минуты. Случались они редко, куда чаще Корина выкидывала с ним злые штучки: то привязывала к хвосту пылающий пук соломы, то окатывала ведром холодной воды. Но все же девочка могла быть и другой. Ради этих недолгих дружеских бесед Нарк был готов вытерпеть от своей маленькой хозяйки что угодно.