И нырнул в мир чужой плоти.

Не знаю, как передать ощущения экстрасенса при помощи слов, предназначенных только для выражения обычных пяти чувств. Я, во всяком случае, так и не выучился за все эти годы. Должно быть, это принципиально невозможно, умы и получше моего терпели фиаско. Ближе всего понятие синестезии - путаницы чувственного восприятия, когда свет выступает как звук, а звук как свет, и все же это лишь слабое подобие того, что происходит на самом деле.

Но кроме слов, иного способа нет.

Внешний мир внезапно исчез, и я ощутил освежающий, солнечный вкус здоровой юности Ханы. Я мог бы наслаждаться часами потоком этой жизненной силы, столь не похожей на жалкое достояние увечных, юродивых и умирающих, с которыми мне приходилось иметь дело в медицинской школе (того затхлого вкуса я выносить не мог и потому посвятил свой талант биоскульптуре). Одернув себя, я опустился ниже, окунувшись в суетливый клеточный автоматизм структур, которые мне предстояло изменить. Купаясь в голубом сиянии, сытенькие клетки довольно урчали, упрямо следуя собственному ограниченному порядку вещей. Я очертил конфигурации лицевых мускулов, вознесся на купол черепа, опустился к носовой впадине, обследовал обе глазные, побывал там и сям, ощупал челюсти, проверил прикус, коснулся лба, затылка и висков. И когда выучил все наизусть, приступил к изменениям.

Кажется, кто-то из писателей провозгласил, что нет и не может быть искусства без сопротивления материала. То, чем я занимаюсь, по всем существующим канонам является искусством, а материал, с которым я имею дело, вообще из самых неподатливых.

Пластичная масса, над которой я трудился, никак не желала отступать от строжайших инструкций поведения и упорно противилась вторжению. Мембраны грозно сыпали ослепительными искрами, псевдоподии разгневанного шума пытались грубо вытолкать меня из ее организма, но я продолжал натиск, зная, что победа, как всегда, останется за мной. Обозначив стратегически важные пункты, я приказал тканям расти здесь, рассасываться там; мобилизовал меланин и отправил его в поход на кожные покровы, стимулировал железы, вынудил к отступлению лимфоциты… Я сделал наконец все, что хотел - и вынырнул из-под ее кожи во внешний мир.