- Теперь это не имеет особого значения. Колонисты должны знать правду. Наш человеческий долг и политический принцип - ничего не скрывать.

- Я - француз, - произнес Гарно, - и когда улетал, мое правительство не очень-то церемонилось с истиной.

Арнхейм кивнул.

- Новой Европе пока еще трудно отделаться от некоторых... как бы сказать... авторитарных замашек. Правительства не научились правильно оценивать тех, кем управляют. Соответственно они и ждут от народа слишком многого, а простые люди склонны забывать о политике. Революции происходят редко, для них нужны особые обстоятельства... Ваши биологи изучали этот вопрос, но президент Малер оказался глух к их словам. Садитесь, Поль...

Он тронул клавишу, и рядом с его креслом появилось второе.

Несколько минут они молчали. Гарно смотрел на звезды. Ему показалось, что голубая звезда в центре экрана стала много больше.

- Я родился в Германии, - задумчиво начал Арнхейм, - и хотя пережил Американский Хаос, пришел к тем же выводам, что и вы. Вам не кажется странным, что мы заговорили о политике? На Земле прошло двадцать лет, многое изменилось. Очутись мы сейчас в Европе, на нас смотрели бы как на живых ископаемых...

- Никто не захочет возвращаться, - сказал Гарно. - И первым откажусь я.

- Именно это я и имел в виду... Земные заботы для всех нас умерли и умерли навсегда. В том числе и политика. И когда я говорил о политическом принципе, то думал только о нашей колонии.

- А что подумает Шнейдер, наш обожаемый представитель правительств?

- Он первый поведет себя как гражданин вселенной, если нам удастся выпутаться из этой ситуации.

- Гражданин вселенной, - протянул Гарно. - А вы знаете, что люди называли так кандидатов в колонисты?

- Знаю, Поль. Был такой фильм в 90-е годы - "Вдаль, к звездам..."

- И конечно там были катастрофы?

- Конечно. И предостаточно.