- Ты вовсе не трус, - сказала Элизабет. - В таком страхе нет ничего позорного. Столь опасные ситуации возникают редко, и никто не вправе требовать от людей быть суперменами...

- Женщины никогда к этому не стремились, - хохотнул Гарно.

Они замолчали, каждым своим нервом ощущая тревожную тьму корабельной ночи, пытаясь уловить басовитый гул фотонных двигателей и перестук инструментов в руках техников, готовых вскрыть и обезвредить "бомбу".

Когда Гарно встал, Элизабет шагнула следом - она поняла, куда сейчас направится муж. Приоткрыв дверь гипнориума, они с порога смотрели на спящего сына.

Анабиозная камера походила на кокон из хрома и стекла, увитый разноцветными трубками.

- Я знаю, он видит сны.

Гарно отступил на шаг.

- Не думаю, что смог бы заснуть...

- Хочешь пойти туда?

Он понял, что она хотела спросить.

- Ты не в состоянии просто сидеть и ждать, - усмехнулась Элизабет, закрывая дверь гипнориума. - Твое мученичество психолога не состоялось, и ты подыскиваешь себе другую роль. Я ведь права. Что ж ты молчишь? Жалеешь, что твое искусство не понадобилось? Ты ведь не можешь об этом не думать.

Он устало улыбнулся.

- Я потерял смысл... и боюсь стать бесполезным, как Шнейдер. Сколько веков пройдет, пока люди разберутся, какие именно таланты нужны для покорения звезд...

По бесчисленным галереям он направился в кормовую часть корабля, где упрямые фотонные двигатели отбрасывали назад безумный поток света.

Гарно назвал свое имя перед небольшим контрольным экраном и, когда дверь распахнулась, вошел в круглый тамбур, где на стенах висели защитные скафандры.

- Приветствую тебя, в ад сошедший, - послышался голос Кустова. Натягивай эту штуковину и давай к нам. Пришел спасать наши души?