- Найтхаук отвернулся. - Я понимаю, как вы потрясены, - посочувствовал Эган. Найтхаук постучал себя по голове. - Но это мои воспоминания. Я знаю, что мои. Они настоящие! - Они настоящие, но не ваши, - вмешался Диннисен. - Признать это трудно, но сегодня - ваш день рождения в полном смысле этого слова. - Он выдержал паузу, дабы Найтхаук переварил все, что услышал. - Физиологически вам тридцать восемь лет, и болезнь Вдоводела вас еще не настигла. - К сожалению, настигла, - поправил его Эган. - Но не вышла из инкубационного периода. - Я же заразился эплазией, когда мне было под шестьдесят, повернулся к нему Найтхаук. - Откуда ей взяться сейчас, когда я на двадцать лет моложе? Эган пожал плечами. - В вашей иммунной системе существует серьезная брешь. Поскольку клетки крови и тканей, из которых мы вырастили первого клона, были взяты у настоящего Найтхаука до того, как вирус эплазии перешел в более активную стадию, у первого клона вероятность заболевания оказалась крайне невелика. Для того, чтобы создать вас, мы использовали тот же исходный материал, но вы в два раза старше первого клона, и болезнь уже начала прогрессировать. Вероятно, что причина тому - использованный в лаборатории процесс ускоренного старения. - Он замялся. - Должен сказать, что теперь, когда вы ожили, вы будете стареть, как любой другой человеческий организм. - У первого клона болезнь не развилась? - Нет, но он умер совсем молодым. Он бы обязательно заболел, если бы прожил достаточно долго. С вашим генетическим кодом и особенностями иммунной системы иного и быть не могло. - Ладно, - кивнул Найтхаук. - Следующий вопрос: почему мне под сорок? Мне.., ему.., шестьюдесят один. - Мы могли воссоздать вас в любом возрасте, - ответил Эган. - Но решили, что тридцать восемь лет - оптимум. Сейчас вы в расцвете сил. - В двадцать два я был проворнее и сильнее. - Избыток гормонов - серьезный минус, - вставил Диннисен. - И пример тому - первый клон. Нам Нужен Вдоводел, а не тестостероновый мальчик.