- Я не оправдал ваших надежд?

- В какой-то степени, да. Я уже пожилой человек, а старики, как ты знаешь, хотят видеть в учениках свое продолжение. Они любят руководить и советовать, а ты, как мне кажется, уже не нуждаешься в этом. И дистанция между нами все увеличивается. Но плохо это или хорошо - судить не берусь. В науке больше всего ценится самостоятельность.

Кажется, он немного отошел.

- Считаете ли вы меня человеком порядочным?

Новое дело!

- Разумеется.

Говорю это совершенно искренне. В чем другом, а в непорядочности упрекнуть его невозможно. Я бы сказал, в деловых вопросах он даже излишне корректен. Не было случая, когда я был поставлен перед свершившимся фактом или по его вине попал в глупое положение.

- Прости, Коля, неужели я дал тебе повод в этом сомневаться?

- Конкретного повода вы не давали, но как-то исподволь я ощутил ваше недоверие.

- Но, помилуйте, теперь уже я растерялся. - Недоверие в чем? На какой стезе?

- Помните, вы согласились на перевод Лебедева в группу системного матобеспечения?

- Разумеется. И не считаю, что принял ошибочное решение. Лебедев - талантливый программист, у него есть неплохие задатки руководителя. И потом, мне казалось, что вас лучше развести по сторонам, поскольку оба вы от природы лидеры. Я имею в виду психологический тип.

Он взъерошился.

- Вам прекрасно известно, что Лебедев - мой лучший друг. Был и остается таковым, несмотря на его безобразный характер. Я всегда знал и сейчас знаю, что он намного способнее меня, я старался создать ему условия для работы, и он работал! А теперь?

Что теперь - я не знал. После того случая Лебедев как-то выпал из моего поля зрения. И теперь, кажется, придется расхлебывать.

- Та-ак... Вот что Николай, давай закончим выяснение отношений. Ничего я не считал и не считаю. Я - человек, и мог ошибиться. И я даже рад, что ты сам ко мне явился. В административных делах критические ситуации возможны, но я, как руководитель, не хочу, чтобы они переходили из категории возможного в категорию неизбежного.