Геральт молчал. Король сказал:

- Потому что я уверен: она страдает. Правда?

Геральт не спускал с него своих проницательных глаз. Он молчал, не пошевелился даже, но Фолтест знал. Знал ответ.

Геральт смотрел из окна покинутого людьми дворца. Быстро сгущались сумерки. За озером тускло поблескивали огни Стужни. Вокруг дворца раскинулась пустошь - полоса ничейной земли, которой город шесть лет отгораживался от смертельной угрозы; там ничего не осталось, кроме развалин, рухнувших крыш и остатков сгнившей ограды. Дальше всего, на противоположный конец города, перенес свою резиденцию король - мощная башня его нового дворца чернела на фоне посеревшего неба.

Ведун вернулся к запыленному столу посреди пустой запущенной комнаты, где он неспешно, спокойно, старательно готовился к работе. Он знал: времени у него достаточно. Упырица покинет саркофаг не раньше полуночи.

Перед ним стоял небольшой ящичек. Ведун открыл его. Внутри, в выложенных сухими травами гнездах, стояли флакончики из темного стекла. Ведун откупорил три из них, выпил.

Поднял с пола продолговатый сверток, обернутый овечьей шкурой и перевязанный ремнями. Развернул его, достал меч с узорчатой рукояткой, в черных блестящих ножнах, украшенных рядами рун и магических знаков. Обнажил его. Лезвие сверкнуло чистым зеркальным блеском. Клинок был из чистого серебра.

Геральт прошептал заклинание, выпил еще два флакона, при каждом глотке прикасаясь левой ладонью к рукоятке меча. Потом закутался в свой черный плащ, сел. На полу.

Ни одного кресла в комнате не было. Как, впрочем, и во всем дворце.

Он сидел не шевелясь, закрыв глаза. Его дыхание, ровное вначале, вдруг стало учащенным, хриплым, сбивчивым. Потом и вовсе прервалось. Напиток, с помощью которого ведун полностью контролировал работу всех органов тела, состоял главным образом из черемицы, дурман-травы, боярышника и молочая. Другие его компоненты не имели названий ни на одном человеческом языке. Геральт был приучен к нему с детства, но для любого непривычного человека напиток этот стал бы смертельным ядом.