- Ладно, идет! На что спорить будем?

Санька опять задумался.

- Ну, не на жвачку же, - протянул он наконец. - Тут по-крупному надо, чтобы интересно было. А давай вот так. Ты выиграешь - я твоим рабом буду, я выиграю - ты моим. А то что-то больно борзым ты стал. Надо бы и повоспитывать.

Серая, мутная гадость зашевелилась, заклокотала в горле. Да уж, зря он затеял этот спор. Игра в "рабство" волной прокатилась по лагерю в прошлую смену, и Серега хорошо помнил, что это такое. Проиграешь - и Санька по-всякому издеваться начнет, полдники станет отбирать и все такое. А ответить нельзя. И даже не потому, что весь отряд излупит. Его-то, может, и не излупят - побоятся. Но ведь пальцами тыкать начнут - не выдержал, значит, нарушил свое слово. Значит, струсил, значит, нет у него никакой воли. И никто с ним дружить не захочет, и ни в одну игру его не примут. Все только и будут, что дразниться, даже девчонки, даже малышня. Тогда уж лучше вообще в этот лагерь не ездить.

И получается, что бунтовать нельзя. Зубы стисни, а терпи. Чтобы все по-честному было. Докажи, что у тебя характер есть, что ты настоящий мужчина.

Что ж, ничего другого не остается, как победить Саньку. Отсидеть ночь в Ведьмином Доме. Между прочим, тогда Санечке кранты. В рабстве-то его Серега держать не станет, противно это, но и без того ясно, что сделается он тише воды, ниже травы... И наверное, больше сюда не приедет. Вот здорово!

- Ладно, я согласен, - твердо сказал Серега и вылез из-под одеяла.

- Только чтобы уговор до конца смены действовал, - уточнил Санька.

Ни фига себе, до конца смены! Он что, сдурел? Обычно пари "на рабство" заключались на день, на полдня - и не больше. Кто ж такое выдержит - до конца смены? До него еще две недели... Впрочем, ладно, пусть будет по-Санькиному. А то начнет вопить, что Серый сдрейфил, что кишка тонка. Да и вообще Серега не собирался проигрывать.