- Здесь, в присутствии самого владыки Кильседа, будет свершен обряд сожжения ведьмы ради очищения города от скверны и нечистоты, в кои ввергло его присутствие демонских сил! прозвучал, наконец, ответ. - Если чужестранец решил лицезреть это аутодафе, сие служит к его чести, кем бы он ни был.

Джарвис не ожидал от аборигена не только столь явно выраженной благосклонности, но даже простой общительности, а потому решил использовать удачу до конца:

- А не просветите ли меня, почтеннейший, что это за ведьма и в каких преступлениях ее обвиняют?

Лицо бюргера сразу же приобрело назидательный вид:

- Запомните, чужестранец - если доказано, что женщина ведьма, ее уже нет нужды обвинять в чем-то еще! Суд матери нашей Церкви именем блаженного Мешнека лишь оглашает вердикт Святого Дознания и и передает отступницу от пути Господа в руки городских властей для милостивого умерщвления без пролития крови...

- И все же какое деяние навлекло на ведьму столь суровую кару? - снова попытался уточнить Джарвис.

Назидательность на лице лаумарца изрядно разбавилась недовольством.

- Любая ведьма является ведьмой в силу того, что сошлась с Повелителем Хаоса, продала ему тело и душу, а взамен получила ведовское могущество. В глазах Господа и матери-Церкви это само по себе является преступлением. Самое суровое воздаяние за него будет только справедливым! - подтверждая серьезность своих слов, бюргер тряхнул окладистой лопатообразной бородой. Из бороды посыпался песок.

- Тогда почему столь важное деяние производится в столь позднее время? - поинтересовался Джарвис. - Не лучше ли было осуществить его днем, при свете солнца...

- Зимой или в середине лета было бы так, - снисходительно бросил горожанин, слегка оттаяв. - Но сейчас весна, а весенний день год кормит. Не посеянное сегодня не взойдет послезавтра. А лицезреть столь благочестивое действо стремится каждый.