Тем временем двое латников одновременно ринулись в атаку. Однако традиционные лаумарские клинки оказались значительно короче Зеркала, а доспехи все так же сковывали движения. К тому же броня смертных всегда была плохой защитой от меча, откованного в древней Меналии, так что через пару мгновений по помосту покатилась голова в черном шлеме, а рука второго латника оказалась отсечена у самого плеча.

Остальные противники начали растягиваться в цепь, охватывая Джарвиса и ведьму широким полукругом. Вдобавок - и это понравилось принцу меньше всего - архиепископ за спинами монахов и стражи воздел руки к небесам и затянул новую молитву, веющую мощной заклинательной властью.

Внезапно погасли колдовские огни на фасаде храма, и теперь поле битвы освещали лишь скудные сполохи так и не разгоревшегося по-настоящему костра. Если бы Джарвис сам вел этот бой, то решил бы, что вот он, шанс - существа его расы видели в темноте куда лучше простых смертных. Впрочем, меч Индессы пришел к аналогичному выводу, ибо, не дожидаясь нападения сразу со всех сторон, атаковал левый, наиболее слабый фланг противника, где столпились монахи. Из оружия у них были только два классических палаческих топора, извлеченных непонятно откуда, которыми они к тому же совершенно не умели орудовать. Джарвис прошел сквозь этих вояк, как нож сквозь масло, ужасаясь тому, какие разрушения оставляет за собой Зеркало. Да, не миновать ему в этом городке прозвания Меналийский Мясник...

Остальные противники кое-как перегруппировались - и к изумлению Джарвиса, бросились не на него, а на временно покинутую им ведьму. Секунда - и у нее выбили кинжал принца, еще секунда - и один из мечей с какой-то небрежной вежливостью коснулся ее груди. Ведьма поднесла ладонь к лицу, словно пытаясь закрыться от неизбежного - и вдруг резко махнула ею в лицо противникам.