Валерка криво улыбнулся, силясь показать, что в эту минуту нет в мире человека, счастливее его. Если бы ему пообещали такой подарок вчера или завтра, то он прыгал бы до потолка и вопил от восторга. Но сегодня никакая Сони Плейстейшн не могла заменить Валерке самые обыкновенные песочные часы.

* * *

- На слуху, - нахмурился Миха. - Что значит, на слуху?

- Ну там считалка, - робко сказал Павлик. Он и сам до конца не поверил собаке. Да и в саму собаку не очень хотелось верить. Когда вокруг реальная жизнь, не так-то просто поверить в говорящую собаку, умеющую ходить по балконным перилам.

- Ага, - произнёс Миха, в тоне его чувствовалась неприкрытая издёвка, и Павлик обиделся. - Вон тебе считалочки. Иди, слушай.

Павлик прислушался к малявкам, тычущим друг в друга пальцем, распределяя роли в будущей игре. Они бесконечно повторяли свои тарабарские считалки, словно так и не научились говорить по-русски.

- Тогда стихотворение, - не сдавался Павлик.

- Стихотворение, - повторил за ним Борис. - Если стихотворение, то это к Людке надо, к Васильевой. Она постоянно в поэтических конкурсах выступает.

Четвёрка друзей пересекла двор и углубилась в дебри многоэтажки. Людка жила на шестнадцатом этаже. К счастью, лифт работал.

Ровно гудя, кабина медленно поднималась на верхотуру. Миха хрустел пакетиком от чипсов, надавливая на него подошвой. Павлик, от нечего делать, рассматривал надпись на потолке.

- ХОУ, - прочитал он и удивился. - Надо же, кому-то ещё нравятся книги про индейцев.

Раньше Павлик любил листать старенькое издание Фенимора Купера, рассматривая пожелтевшие страницы с нарисованными индейцами и солдатами, на петлицах которых красовались скрещённые сабли.

- Дурак, - сказал Миха. - Вверх ногами читаешь. ЛОХ тут написано. Никто и не помнит уже про твоих индейцев.

Павлик снова обиделся и замолчал. Но этой перемены настроения никто не заметил.