Персис снова закрыла глаза. Очень странно. Ей казалось, что она никогда, никогда не забудет лицо этого пирата, то, что он обращался с ней, как с тюком ткани. Но что случилось потом - она ничего не помнила.
Дядя Огастин!
Что с дядей Огастином?
Персис, совершенно придя в себя, соскользнула с кровати и откинула в сторону сетчатую занавеску. Наконец проснулось и чувство долга. Она едва взглянула на комнату: свет пробивался в помещение сквозь окна, забранные прочными ставнями. Первым делом она должна найти дядю. Перед бурей он превратился в едва похожую на себя тень. Может быть...
Девушка беспокойно огляделась: нельзя просто выбежать из комнаты в одной лишь ночной рубашке. Тут она заметила, что на ней не одна из её тонких рубашек: эта ей была велика и гораздо грубее. Где же её собственная одежда?
Хорошо хоть ветер прекратился! Но пол под её ногами по-прежнему качался, как палуба "Стрелы". Опираясь о край кровати, девушка направилась к ближайшему окну.
Открыть ставни было нелегко, хотя обычно пальцы у неё проворные. И вот Персис выглянула в спокойное утро. Вначале она не увидела ничего, кроме верхушек пальм. Потом, посмотрев вниз с широкого подоконника, она обнаружила, что находится на втором этаже дома, который, в свою очередь, возведён на насыпи из... раковин? Неужели это простые морские ракушки? Как можно построить прочный дом на фундаменте из раковин?
Внизу блестела вода, а рядом расположилась пристань, на которой были нагромождены ящики, бочки и... да, её собственный чемодан!
И ещё там сновали люди. Персис увидела, как три темнокожих человека провезли на тачке большой ящик к соседнему дому, от которого здесь была видна только часть крыши. Все трое носили короткие, до колен, брюки, и заплатанные, поблекшие, в пятнах соли рубашки.
Рекеры, как и тот грубиян, появившийся на "Стреле".
Персис почувствовала отвращение и отчасти страх. Хотя дядя Огастин и говорил, что рекеры спасают людей и грузы, она вспомнила услышанный как-то в Нью-Йорке разговор об их жадности. Рассказывали о том, что некоторые капитаны сговариваются с людьми с побережья и нарочно сажают свои корабли на рифы. Несомненно, такие люди не очень далеко ушли от пиратов, которым раньше почти безраздельно принадлежали эти воды и у которых здесь имелось множество убежищ.