Улица была пустынна. Только у одного плетня Таксон Тей увидел стоящую женщину и рядом с ней странную лысую корову - шерсть у неё росла только на загривке и на кончике хвоста. Корова тыкалась в грязный подол женщины, но та не обращала на неё внимания. Закутавшись в большой серый платок, она молча провожала взглядом лесовоз. По-мужски огромные руки в сине-чёрных буграх вздувшихся вен были судорожно сцеплены на груди.
Мимо лесовоза проплыл очередной двор, где голенькая девочка лет шести пыталась "журавлём" достать из колодца воду. Почему-то столь простая операция у неё не получалась. Она отпустила жердь и повернулась. И Таксон Тей с ужасом увидел её руки, маленькие, как у двухлетнего ребёнка, и дебильную маску лица, искажённого гримасой обиды. Обиды на весь мир.
- Заснул, что ли?! - гаркнул водитель.
Таксон Тей глянул на топку и бросился в тендер за дровами. Когда он снова получил возможность выглянуть в щель, хутора уже не было. Слева простиралась бескрайняя степь, справа - лес, огороженный всё той же крупноячеистой сеткой. Вдоль ограды шли две дороги: твёрдая, меловая, и песчаная, по которой катил лесовоз. Похоже, не только лесовозы на гусеничном ходу существовали здесь.
Вид степи, поросшей редким блеклым разнотравьем, чертополем, перекатиполохом, перистой пушицей, снова отбросил Таксона в детство. Но тогда он видел лишь кусочек такой степи на выгоне за хутором. Мальчишкой он ловил там огромных прыгунцов с разноцветными прозрачными крыльями. А на месте теперешней степи всегда, сколько он помнил, были обобществлённые культивируемые поля. Год сеяли злаки, год - масличные кружалки, иногда силосную качаницу. Сейчас он не увидел в степи даже извечного сорняка культурных полей - жёлтой свирепки. Давно здесь не пахали...