Таксон Тей несмело постучал в закрытое окошко кассы. Никакого результата. Он постучал чуть громче. Окошко внезапно распахнулось, и оттуда выглянуло заспанное лицо кассирши.
- Э... - только и успел выдавить Таксон Тей.
- Билетов нет! - отрезала кассирша и захлопнула окошко. Её натренированному взгляду хватило мгновения, чтобы оценить состоятельность пассажира.
Оторопевший Тей несколько минут разбирал ситуацию с психоматрицей, но, так и не уяснив нюансов необходимой линии поведения, полностью доверил Таксону уладить дела с билетом. Его начинала серьёзно беспокоить раздвоенность личности - почему-то полного слияния сознания с наложенной психоматрицей до сих пор не наступило.
Таксон не стал стучать в окошко. По-хозяйски небрежно распахнул его и бросил перед дремавшей кассиршей несколько крупных купюр.
- От-тин п-пилет ф столитса, - подражая западному акценту, распорядился он. - Статша не нат-та!
Кассирша расцвела. Куда только сон девался.
- Люкс! - подмигнула она Таксону Тею будто старому знакомому и принялась оформлять билет.
Таксон Тей погадал, относилось ли её восклицание к сумме денег или к классности вагона, и на всякий случай бросил такую же неопределённую фразу:
- Трасифо жит не сапретишь!
И нарвался. Ему объяснили не только, когда придёт поезд, на какой путь, где остановится его вагон, и какое у него место, но и как зовут кассиршу, где она живёт (а живёт она одна), и как найти её дом, если в следующий приезд в Крейдяное у него снова случится затруднение с билетом. На прощание кассирша томно вздохнула и, протягивая билет, влажно закатила глаза. Ей тоже хотелось "трасифо жит".