Согнутый Семенов в задумчивости почесал нос.

- Ты, дедуся, на старости лет случаем не в Тель-Авив собрался? За сладкой жизнью?

- Вот, - дед неожиданно сунул под нос Борису Борисовичу ладонь, собрался. Вот именно. Гляди.

Семенов и поглядел. На худосочной ладони продавца серебряно блестел лотерейный билет необычной овальной формы, вроде яйца в разрезе; в призовом окошке, обрамленная мелкотиснеными звездочками, чернела несдираемая надпись: "Тур в Израиль".

- Ого, - уважительно протянул Семенов, потому что больше сказать ему было нечего.

- Я сегодня новую партию лотерейных билетов получил, - доверительно пробасил старик, осторожно пряча выигрышную карточку в нагрудный карман, экспериментальных. Сейчас все экспериментируют, туды их... Особенно политики. Довели страну! А пенсия!..

- Папаша, так что насчет выигрышных билетиков? - невежливо перебил его Борис Борисович. - В смысле перелетов за рубеж? Не откажусь, ей-ей.

Старик опять пожевал губами, молча протянул Семенову коробку, доверху набитую серебристыми овалами.

- Червонец за одну, - дедуля тяжело поставил коробку на прилавок перед Борисом Борисовичем, - бери, родимый. Может, вместе и поедем.

Семенов наугад выбрал карточку, отдал в окошко монеты и снисходительно улыбнулся киоскеру:

- Нечего мне там делать. Нам и тут неплохо. Вот только бы денег да счастья в личной жизни, и ладно. - После чего повернулся спиной к киоску и принялся ногтем сдирать защитную краску с билета.

- Между прочим, у меня дочка в Иерусалиме, вот, - вдруг шумно донеслось из киоска, - вот уеду туда, и точка. Сами торгуйте за такую зарплату! Вот именно.

- Давай, дед, давай, - рассеянно согласился Семенов: защитное покрытие оказалось очень плотным, ногтем не бралось, - ждут тебя там, с оркестром у трапа.

Понемногу стемнело. Закапал мелкий дождик. Борис Борисович вышел на рельсы, с досадой посмотрел в темную даль - трамвая не было - и вернулся на остановку, под дырявую крышу, ждать уже из принципа.