Даима-апай все еще повторяет:

— Первое дерево… второе дерево… шесть скворцов… девять скворцов…

Птицы из арифметической задачи то улетают, то прилетают, но мои мысли очень далеко… Разве можно скрывать такую тайну от мамы? До чего мне трудно каждый раз смотреть ей в глаза, это лишь я одна знаю.

— Шаура, — подозрительно покосилась Даима-апай, — ты уже решила задачу?

Я встрепенулась. Где там!..

Дилара обернулась и незаметно для учительницы показала язык. А два брата — Гали и Вали, сидевшие за мной, дружно прыснули со смеху.

Учительница нахмурилась:

— Задачу поняла?

— Поняла, отчего не понять…

— Прекрасно, — с облегчением произнесла она. — Ну, теперь скажи, какой ответ у тебя получился? Сколько скворцов было на каждой ветке?

Дались ей эти скворцы!

Видя, что я упорно молчу, — ведь вы сами понимаете, мне не до задачи было, — учительница с беспокойством спросила:

— Что с тобой, Шаура? Может, ты хочешь со мной поговорить с глазу на глаз?

— Ничего со мной… — ответила я, отводя взгляд. А у самой слезы вот-вот брызнут!

Не стану же я всему классу рассказывать, что Муса мне не родной брат! Только про себя решила: я больше не в силах скрывать эту тайну от мамы.

Неделя, прошедшая с тех пор, неузнаваемо изменила и Мусу. Ушел куда-то из дому спокойный, добрый, серьезный мальчик, и вместо него стал жить с нами нелюдимый, раздражительный и какой-то неотесанный Муса. Будто его подменили. Он избегает оставаться с мамой наедине. Все свободное от уроков время проводит или во дворе, среди ребят, или в школе. В последнее время усиленно занимается боксом.

Мне верится и не верится, что баба-яга сказала правду. «Она могла ошибиться, — говорю я себе, — или выдумать это назло, могла просто позавидовать нашей дружной семье, такое, наверное, тоже, случается. На свете всякие люди живут, добрые и злые…»

Вечером, когда Муса был в школе, а мама после обеда прилегла на диван отдохнуть, я подошла к ней.