Кто бы мог подумать тогда, в восемьдесят третьем, что все так переменится за какие-то шесть лет! Страну не узнать – бурлит, суетится, как разворошенный муравейник. Странное пришло время, непонятное. Воистину, правы были китайцы: нет хуже проклятия, чем пожелать врагу жить в эпоху перемен.

Андрей как раз перешел в 11-й класс – только-только ввели одиннадцатилетнее образование, и нумерация старших классов сдвинулась на один. И буквально через неделю после начала учебного года Андрееву школу захлестнул водоворот набравшей немалые обороты программы «школьных обменов».

Схема обмена проста. Сначала группа особо отличившихся учеников едет на месяц-другой в страну изучаемого языка, вроде как на стажировку. Живут в семьях, посещают местный колледж-гимназию, заводят новых друзей, практикуются в языке. А через пару месяцев с ответным визитом собирались в Союз уже западные ребята. Кто их знает – зачем? Может, за экзотикой, может, просто хотелось посмотреть, наконец, кто же такие эти «крейзи рашен», что умудрились, не вылезая из революций и репрессий, завоевать пол-Европы, грозить всему миру ядерной войной, а теперь – извольте-ка видеть – оказались вполне нормальными и вменяемыми людьми.

Одним погожим осенним утром в кабинете директора школы раздался звонок из РОНО и приятный голос зама по общественной работе, изрядного, кстати, подлеца, произнес:

– Алла Аркадьевна? Добрый день, Северцев из РОНО беспокоит. Нам из министерства спустили разнарядку обменов на этот год.