В Британии тоже пишут песни о войне, да и чужие поют, французские, американские… Но все-таки о другом, не о силе и героизме, и даже не о подвиге. Все больше о нелегкой доле летчиков-истребителей, что даже сон о любимой девушке не успевают досмотреть, – снова тревожно ревет сирена. И мелодии сосем другие – плавные, задушевные, нет напора, надрыва, скрытой силы, потому и не цепляет.

Странный концерт как-то по-особенному сблизил ребят в автобусе. Больше, чем совместная учеба, экскурсии, вся эта «народная дипломатия». Впервые они ощущали себя вместе, не по чьему-то приказу, не по решению кого-то там, наверху, а по собственному желанию.

А когда Иринка перешла на Цоя, британцы уже втянулись настолько, что даже стали пытаться подпевать. На экскурсию поехали ребята из трех групп, не только из той, что принимала русских, потому язык худо-бедно знала едва половина, но старались вовсю. Пусть не всегда получалось, пусть… зато пели все вместе.

Странно он выглядел, наверное, этот автобус, весь такой строгий, даже чопорный, в общем, – типично британский, с несущимся из окон дружным хором:

Иринка потом рассказывала, что Крис и еще один парень из другой группы – Роберт, просили ее записать слова и аккорды. Понравилось, значит. А через пару дней Андрей случайно услышала доносящуюся из-за полуприкрытых дверей аудитории знакомый припев: кто-то неумело наигрывал «Канатаходца»: