- И ты не можешь это предотвратить? Например, внушением заставить туземцев предпринять какие-то конкретные действия против Птиц? Или твое воздействие слишком ограничено?

- Я могу всецело управлять любым туземцем, если захочу, - сказал Квант. - Я заставлю следующего сделать что-нибудь, чтобы рассеять твои сомнения на этот счет. Но туземцы, которые приходят ко мне за советом, далеко не самые важные фигуры в культуре Четвертого Возрождения, и даже будь они великими героями и вождями - каковых вообще не существует в этой культуре - я не мог бы изменить общих тенденций, какие бы изменения я ни внес в образ мыслей отдельных людей. Времена таковы, каковы они есть, и конец близок.

- Сколько осталось до конца?

- Лет пять, вряд ли больше.

Вдруг Мартелс ощутил собственную ярость.

- Из-за тебя мне стыдно, что я человек, - прорычал он. - В мое время люди дрались, сопротивлялись! А тут, твои туземцы, считающиеся разумными, и все же отказывающиеся принять самые очевидные меры для своей защиты! И ты, несомненно самый умный и изобретательный мозг во всей истории человечества, способный руководить и помогать всем остальным, пассивно ждущий, пока тебя разорвет на куски какая-то стая Птиц!

Страсть Мартелса разгоралась, и вдруг им овладел один образ из ранней юности. В чахлом садике на задворках дома в Донкастере он нашел птенца малиновки, выпавшего из гнезда раньше, чем научился сносно летать, и явно покалеченного - видимо одной из многочисленных здешних голодных кошек. В надежде помочь птенцу, Мартелс подобрал его, но тот умер в его руках - а когда он положил птенца обратно, руки его кишели крошечными черными клещами, похожими на тысячи движущихся крупинок черного перца. И именно п_т_и_ц_а_м_ предстояло занять место человека? Никогда, во имя божье!