В третий раз воздух уплотнился в фигуру молодого мужчины, теперь прямо перед Ба'алзамоном, у самых его ног. Высокий парень, с серыми глазами, ставшими на свету почти голубыми, и с темными, с рыжинкой, волосами. Еще один селянин или фермер. И вдруг человек, который называл себя Боре, открыл от изумления рот. Еще одно обстоятельство, совершенно необычное, хотя с какой стати ему ожидать тут чего-то обыденного. На поясе у юноши висел меч, меч с бронзовой цаплей на ножнах и еще водной на длинной двуручной рукояти. Как! ДЕРЕВЕНСКИЙ МАЛЬЧИШКА с клинком, отмеченным цаплей? Быть того не может! Что бы это значило? И парень с ЖЕЛТЫМИ глазами. Он заметил, что Мурддраал с дрожью глядит на эти три фигуры; и если только суждение не было совершенно неверным, то дрожал Получеловек теперь не от страха, а от ненависти.

Пала мертвая тишина, тишина, которой Ба'алзамон позволил обрести еще большее напряжение, и заговорил лишь потом:

- Пресуществлен тот, кто бродит по миру, тот, кто был и будет, но которого нет сейчас. Дракон.

Испуганный шепот прошелестел по внимавшим Ба'алзамону.

- Возрожденный Дракон! Мы должны убить его. Великий Повелитель? спросил шайнарец. Его рука искала на боку меч.

- Возможно, - просто сказал Ба'алзамон. - А может быть, нет. Может, его удастся обратить на мою сторону. Рано или поздно, но так будет - в эту Эпоху или в другую.

Человек, который называл себя Боре, прищурился. В эту Эпоху или в другую? А я- то полагал, что День Возвращения близок. Что мне за дело до того, что случится в другой Эпохе, если я. ожидая, состарюсь и умру в этой?

Но Ба'алзамон заговорил вновь:

- В Узоре уже формируется изгиб, одна из многих точек, где того, кто станет Драконом, можно обратить на служение мне. Он должен быть обращен! Лучше, чтобы он служил мне живым, нежели мертвым, но, живым или мертвым, он должен и будет служить мне! Этих троих вы обязаны знать, поскольку каждый нить в узоре, который я намерен сплести, и ваше дело, когда я прикажу, найти, где они находятся. Рассмотрите хорошенько, чтобы вы смогли узнать их.