После очередного раздвоения восстановилось равновесие и усугубилась путаница. В конце концов шестерка разбилась на тройки но уже в другом порядке. Теперь в одну тройку входила посюсторонняя Лена и две посюсторонних Вали, а во вторую соответственно — Лена и Вали потусторонние.

Тройка, для которой эта сторона была нормальной, отправилась к лифту. Вторая тройка принялась экспериментировать дальше, заранее зная, что удовлетворить всех не удастся. Ибо пройдя в Зазеркалье, которое будет для этой тройки своим, она встретит свое материализованное отражение, для которого эта сторона будет чужой.

В промежутке между раздвоениями Вали пытались справиться с головокружением, а Лены раздумывали над коллизиями, возникающими из того факта, что отражение не существует в зазеркальной реальности до тех пор, пока оригинал не пройдет сквозь зеркало. Но после этого отражение помнит то же самое, что и оригинал, хотя далее они живут самостоятельной жизнью.

Простейшую коллизию одна из Лен решила проверить. Она вышла в колонный зал, в ту его часть, которая из зеркального не видна, развязала поясок своего платья и бросила его на пол. Потом она вернулась в зеркальный зал, прошла через зеркало и вместе с возникшим двойником отправилась туда, где бросила поясок. Никакого пояска там не было. Тогда обе Лены прошли через зеркало снова и уже вчетвером вернулись в колонный зал, где преспокойно лежал поясок. Затем все четверо ударились в спор, кому же он должен принадлежать, ибо все четыре Лены доподлинно знали и помнили, как бросали здесь этот предмет — хотя трое из них в то время еще не существовали в реальности.

Спор этот быстро зашел в тупик, и четыре Лены договорились путешествовать дальше вместе, а поясок сделать переходящим символом.

А вывод был таков. Предзеркалье и Зазеркалье могут повторять друг друга с идеальной точностью, но лишь до тех пор, пока в Зазеркалье н окажутся люди. Ибо хотя люди в Предзеркалье и Зазеркалье будут одни и те же, жить и действовать они станут по разному, и принцип отражения нарушится.